Почему после переезда трудно почувствовать себя дома

В этой статье

• Старые вещи и связь поколений
• Почему новый дом может ощущаться временным
• Вина после переезда и жизнь между двумя мирами
• Позволить себе горевать и обживаться
• Я сейчас здесь, где проходит моя жизнь. Ей нужно место
• Доверие к продолжению жизни
• Вопросы о жизни после переезда

Старые вещи и связь поколений

Я много лет собираю различную "старину": вышивки, посуду, мебель, настенные часы. Боюсь даже общее их количество посчитать...Меня неудержимо притягивают предметы, в которых сохранилась частичка света от создавшего их человека, его бережное и внимательное движение рук, настроение, состояние. В них поток времени становится почти осязаемым, тем, к чему можно прикоснуться. Всеми фибрами души ощущается, что эту вещь делали на века, предполагая вероятно, что она будет передаваться как наследие.

Каждая деталь такой вещи много раз была продумана, отшлифована и доведена практически до идеала. Значит, мастер много лет своей жизни посвятил именно этой задаче. Мне дорого знать, что тот предмет, который я сейчас держу в своих руках, держал кто-то в своих ладонях задолго до моего рождения, что над этой вышивкой кто-то с усердием работал много дней или даже месяцев, а под тиканье минутной и часовой стрелок этих часов проходила чья-то жизнь.

Люди встречались, старели, растили детей. Вещи оставались рядом и постепенно становились частью дома и частью семьи, в которой они "жили".

Только спустя много лет я начала понимать, что я ищу в этих артефактах: всё это время я пыталась отреставрировать семейный код. Восстановить связь между поколениями, подобрать оборванные нити и заново их сшить.

Четыре поколения моей семьи практически не знали покоя: раскулачивание, принудительное переселение, утрата привычного уклада жизни, родных, своего дома, смена имен, все это уже больше ста лет происходит с людьми моего рода...Гибель, утраты и разочарования были бессменными спутниками моих предков, люди оказывались там, где никогда не собирались жить, и начинали все сначала, с тем, что удалось унести в руках и удержать в памяти.

Удивительное дело: даже телефонный Т9 сопротивляется слову "переселили". Должно быть в электронном алгоритме не умещается такой глагол, он действительно противоречит базовым настройкам безопасности человеческого общежития.

Я исправляю слово и думаю о том, какая же точная и ясная получается метафора, когда из определения исчезает акт своей воли, побудивший человека покинуть свой родной дом. Остаётся обыкновенный переезд. Т9 предлагает: "переделали", "передали", "переехали". Кстати, да, все мои тексты я пишу на своем стареньком телефоне, и никакие увещевания моего драгоценного супруга о том, что это глупо странно и неудобно, меня не могут вылечить! Я привыкла, мне так уютнее :) Возможно, это тоже часть кода про приспособленчество к тому, что есть, даже если есть отличный специально для этого приобретенный ноутбук.

Итак, возвращаясь к истории семей, проживавших на просторах Российской Империи и Советского Союза, мы встретимся с огромным числом таких биографических фактов, связанных с принудительными перемещениями, ссылками, выселениями, раскулачиваниями, спецпоселениями и депортациями целых народов.

Вместе с домом человек терял привычное место в мире: соседей, работу, общественное положение, возможность распоряжаться своей жизнью. Всё то, на что он рассчитывал, строя её на годы вперед и вкладывая все свои силы, обесценивалось в один день. Из родных домов убегали, взяв то, что можно было унести в одном маленьком чемоданчике.

В прошлом навсегда оставалось то, что в семье собирали и передавали из поколения в поколение: мебель, книги, посуда, семейные реликвии, чья ценность была ощутима и понятна только своим. Вместе с ними утрачивалась грандиозная несущая конструкция человеческого самосознания, которая давала возможность идентифицировать себя и чувствовать принадлежность к чему-то большему, чем ты сам.

Думаю об этом, когда смотрю на старую мебель. Прислушиваюсь к "истории" предмета, например, такой: вот резной шкаф, его могли купить родители к свадьбе своей дочери. Она складывала туда бельё, берегла праздничные скатерти, прятала туда конфеты от детей. Потом дети выросли и стали класть и доставать с этих полок вещи уже для своих детей. У этого шкафа потемнело дерево, немного разболталась дверца, потерялся ключ. Но это драгоценное свидетельство того, что он долгие десятилетия стоял на своём месте. В таком предмете будто бы содержится обещание, что жизнь будет продолжаться, что можно спокойно обустраивать дом, заботиться о нём, выбирать что-то с расчётом на десятилетия; можно оставить после себя вещи, которыми будут пользоваться те, кого ты ещё даже не знаешь, но точно очень полюбишь.

Почему новый дом может ощущаться временным

Когда преемственность раз за разом обрывается, доверять будущему становится очень трудно, в семейной "передаче" вероятно поселение ожидания утраты. 

Кстати, процесс прокрастинации довольно часто связан глубокими корнями именно с этим слоем: зачем что-то начинать и вкладываться, если все равно это отберут?!

В результате даже обжитой дом может ощущаться временным укрытием, а желание устроиться надолго слишком смелым и каким-то неправильным.

Видимо, поэтому старинный стул или вышивка может значить для меня так много: здесь есть то, чего мне очень не хватает - связь времен, зримое подтверждение сохранности "передачи". Кому-то посчастливилось сберечь и потом передать эту вещь, красивую и функциональную, а не страх, тревогу и горькие воспоминания об утрате.

Те, у кого в домах звучало "не смейся - плохая примета, потом плакать будешь", "не жили хорошо и нечего начинать" - возможно это и есть прямые наследники передачи про утрату дома и социальных связей.

Вина после переезда и жизнь между двумя мирами

Нынче люди снова покидают города и страны, в которых родились. Уезжают, спасая свои жизни, ищут новую работу, обустраивают новую жизнь ради будущего детей, ради возможности свободнее дышать. Собирают жизнь в несколько чемоданов и отправляются туда, где практически все придётся узнавать заново.

К горю утраты привычного образа жизни может примешиваться вина перед теми, кто остался и не может или не хочет по ряду причин изменить свою жизнь. Будто бы вместе с адресом покинувший свой дом отвергает и саму принадлежность к сообществу, как будто право на собственное прошлое сохраняется только у того, кто никуда не уехал и остался "там где родился там, и пригодился". Но это не так.

История семьи пересекает границу поселения вместе с человеком, она остаётся в его языке, в привычных жестах, в том, как он накрывает на стол, растит детей, переживает разлуку. Для неё находится место даже в самом маленьком чемодане.

Но наша душа часто задерживается там, откуда тело уже уехало. Можно долго жить между двумя мирами, жить, работать, покупать продукты, возвращаться вечером домой в одном месте, а мысленно продолжать проживать прежнюю жизнь среди знакомых улиц, соседей и социальных связей. Во сне каждый день видеть привычные места, следить за сменой времён года, продолжать состоять в домовом чате, уехав из этого дома много лет назад, ждать возможности вернуться.

Новое место в это время остаётся залом ожидания, в котором страшно расположиться слишком удобно. Словно, полюбив здешнее утро, предаешь то, прежнее.

Позволить себе горевать и обживаться

Мне кажется, одна из самых трудных задач эмиграции это позволить себе горевать и разрешить себе постепенно обживаться, дать место тоске по утраченному дому и всё-таки выбрать хорошие занавески и вазу для цветов для нынешнего. Сохранить знакомый рецепт, но узнать, что и как готовят соседи. Продолжать любить тех, кто далеко, но и приветить и полюбить тех людей, которые теперь рядом.

Если мы упорно отказываемся горевать об утрате старой жизни и старого места, мы будто бы не пересаживаем себя как дерево в новую почву и постепенно начнем ощущать, что силы почему-то заканчиваются, а новых не прибывает.

Взрослая правда в том, что невозможно "взять" сил, не сделав выбор: он неизбежно связан с неминуемой утратой других возможностей. Усидеть на двух стульях в течение долгого времени не получится... выбор придется сделать и после яростно отгоревать утрату.

Случившееся уже произошло и оно навсегда изменило нашу жизнь. Оно похоже на лавину, видоизменившую до неузнаваемости рельеф знакомого склона. Мы можем оплакивать разрушенное, искать виновных, заново строить дом, помогать друг другу, но саму лавину невозможно уговорить подняться обратно.

Признание этого факта оставляет нам право на боль, память и собственную оценку произошедшего. И понемногу возвращает возможность распоряжаться тем, что у нас есть сейчас.

Я сейчас здесь, где проходит моя жизнь. Ей нужно место.

Вот тут наконец наступит время искренне обратиться к новой земле и попросить:

"Позволь мне узнать тебя. Твои дороги, твои ветра, твоих людей; научи замечать, как здесь приходит осень и чем пахнет воздух перед дождём. Позволь пустить здесь корни, прими меня под свою опеку. Свою историю я принесла/нес с собой, теперь в ней есть и ты. Благодарю, что приняла и поддерживаешь меня. Я беру то, что ты даешь."

Только после этой просьбы тьма начнет рассеиваться, ведь эту тьму создали мы сами - зажмурившись и не желая видеть и смиряться с переменами. Пора открыть глаза и уши. Однако, это очень трудно. Очень...

Доверие к продолжению жизни

Всё-таки видимо именно поэтому я и продолжаю собирать старые часы, вышивки, чашки и мебель: я никогда не узнаю имена их прежних владельцев, мне остаётся лишь представлять, как кто-то выбирал эти вещи, находил для них место, привыкал видеть их каждый день.

Кто-то заводил часы перед сном. Бережно убирал чашки после приема гостей, а кто-то жил с уверенностью, что впереди ещё много времени. Теперь эти вещи стоят в моём временном доме, их прежняя история соединяется с моей, и я нахожу в этом тихое утешение.

Возможно, так я понемногу возвращаю себе доверие к продолжению жизни. Она началась задолго до нас, и после нас она тоже продолжится.

Обнимаю!